Примирение на Донбассе: между амнистией и прощением

примирение

С начала военных действий на Востоке Украины уже много раз поднимался вопрос о наказании виновных, в частности тех, что привели на наши территории оккупантов.

Распространённой стала контрастная позиция о черном и белом: «все, те, кто любит нашу страну – кто хотел, тот выехал, а на оккупированных территориях остались лишь коллаборационисты».

Война продолжается и никому точно не известно, когда она закончится. Но именно это время нужно использовать для построения стратегий для решения поствоенных вопросов на восточных территориях. В конце концов, к этому нас подталкивает международное сообщество. И именно поэтому мы можем наблюдать генерацию законопроектов о государственной измене и коллаборационизме.

Кто такие коллаборационисты и как ими становятся?

Говоря о таких абстрактных понятиях, как «коллаборационизм», стоит четко описывать их значение. Коллаборационизмом впервые было названо сотрудничество французов с немецкой оккупационной властью в период Второй мировой войны. 

Однако общеизвестно не только добровольное сотрудничество французов, — но и датчан, норвежцев, татар, белорусов, украинцев, россиян и других народов в условиях оккупации нацистами их стран.

В отличие от общей трактовки, коммунистические режимы Восточной Европы были склонны рассматривать понятие коллаборационизма так же в контексте таких групп как военные и уголовные преступники.

В результате, в поствоенный период тоталитарная система наказаний продолжала преследовать категории населения, которые пассивно исполняли свои гражданские обязанности без совершения преступлений в то же время как агрессор, соответственно к международной Гаагской конвенции 1907 года, обеспечил такой гражданский порядок.

Также не избежали наказания и люди, которых принуждали к сотрудничеству с оккупантом, хотя это нарушение своих обязательств агрессором, а не оккупированным населением. Но одним из факторов, которые обеспечивают существование коллаборационизма во времени были и остаются искуственно созданные государством условия, которые являются угрозой для жизни людей или даже существования национальной, этнической или религиозной группы, к примеру – депортация, репрессии, голодомор, геноцид.

Возвращаясь к сегодняшней украинской ситуации, не стоит исключать причастность государства, что на протяжении 20 лет проявлялась в бездействии. В результате вопросы языка, национальной идентификации и исторической памяти за время независимости нашего государства стали всего лишь темами для манипуляций в предвыборных гонках, а в дальнейшем и причинами раздора. Именно длительное отсутствие национальной политики и историческое «заселение» Восточных и Южных регионов русской культурой сделали украинских граждан заключенными оккупационной пропаганды.

Конфуций писал: «отправлять необученных людей на войну – означает из предать». На территории нашей страны идет гибридная война и одним из видов «тяжелого оружия» в ней является информация. Так готовы ли были украинцы, в частности на Востоке, противостоять этому явлению? И кого мы в результате обозначаем как предателей? Отвечая на эти вопросы мы можем найти один из самых важных элементов будущей реинтеграции Донецкой и Луганской областей – амнистию для украинцев, которые сотрудничали с оккупационной властью.

Не всё так просто… как в Европе

Не акцентируя внимание на проблемных нюансах, что тянутся за процессом амнистии в Украине, к примеру – большое количество судебных дел, неэффективная судебная система, раскол в и без того не консолидированном обществе, эксперты и народные депутаты от разных фракций всё же стараются найти в истории европейских стран такую модель амнистии мятежников, в которой было бы как можно лучше расписано «пошаговая инструкция». И как результат – новый законопроект.

Но идя таким путём, мы должны осознавать специфику российско-украинской войны в совокупности всех конфликтов на территории Европы за последний век.  В конце-то, наш сценарий не имеет аналогов в Европе, поэтому не стоит искать единственной целостной «панацеи».

Сегодня для решения поствоенных вопросов Украины чаще всего применяют «хорватский сценарий», который ассоциируется в первую очередь с широкой амнистией. По хорватскому законоу от 3 октября 1996 року амнистия допускалась за такие противоправные действия как предательство, призыв к мятежу, восстание, неповиновение государственной власти. Под амнистию не попадают преступления, которые прописаны в Римском статуте Международного уголовного суда, а именно – геноцид, преступления против человечества, военные преступления.

Такой формат амнистии со стороны хорватской власти был аргументирован тем, что за года конфликта случилось немало преступлений, которые будет сложно доказать в суде, к примеру – избиение, изнасилование. Между прочим, процесс амнистии, что распространялся на все преступления, совершенные во время или в связи с конфликтом между 17 августа 1990 и 23 августа 1996г., длился 11 лет.

Но всё же болезненный вопрос реинтеграции коллаборационистов в хорватское общество остался открытым. Так уместно ли использовать подобный опыт в Украине, где и без того высокий уровень общественного напряжения? Отсутствие справедливого наказания для предателей и боевиков может стать лишь очередной линией раскола.

Пока война на территории Украины продолжается, и мы не знаем, когда и как она закончится, необходимо отойти от «готовых рецептов» при формировании стратегий, а сконцентрировать свои силы на построении фундамента – принципиальных моментов и сопровождать это объяснениями для народа. Тут бы пригодился своеобразный общественный договор, в котором для пострадавших сторон были бы прописаны гарантии невозврата к подобным конфликтам.

К примеру, гарантии о статусе украинского языка как единого государственного, что в то же время не подразумевает дискриминационных действий к другим языкам на территории Украины. Так же гарантии разоружения и невозврат к военным столкновениям украинских граждан с привлечением иностранной силы, в ответ на реинтеграцию коллаборационистов – предоставление им возможности получить образование, работу и достойную жизнь без общественного осуждения.

Принципиальные вопросы амнистии в Украине

В общем, первое, что стоит четко описать – до кого применяется амнистия. Мы можем амнистировать только преступников – людей, которые совершали противоправные действия. Соответственно, понимая и уважая права человека, мы не можем осуждать украинских граждан только за то, что они жили и работали при оккупационной власти. Уже достаточно времени положено на строительство независимой, демократичной, европейской Украины и мы не можем позволить себе такими жесткими ничтожными действиями напомнить о своем тоталитарном прошлом.

Можно предугадать возможную реакцию общества о несудимости людей, которые при оккупационной власти занимали должности в руководстве, но это в большинстве случаев именно тот вид принудительной коллаборации, которая в мировой практике подлежит процессу прощения – отказу от обид, возмущения или гнева к людям за совершенные преступления; прекращение требований о наказании и возмещении.

Не можем мы так же посягать на права украинцев-коллаборационистов, несмотря на все призывы общественности. Именно такое наказание – поражение в правах, применяли в УССР как способ социальной защиты.

Лишение людей: активного и пассивного избирательного права; права занимать выборные должности в общинах, организациях; права занимать государственные должности; права носить почетное звание; родительских прав; права на пенсии, которые предоставлялись в порядке социального страхования и государственного обеспечения — такие меры могут только обострить отношения, а для граждан с Востока это будет ассоциироваться с дискриминацией и репрессиями.

Единственное, что было бы необходимо применить – своеобразную люстрацию, обеспечить циркуляцию кадров, чтобы должностные лица, что были вовлечены в режим оккупационной власти, в дальнейшем не имели возможности оставаться на своих рабочих местах.

Другим важным моментом является и условия предоставления амнистии. С большим уважением к жертвам российско-украинской войны, мы не должны оставлять без наказания всех, кто претендует на амнистию. Поэтому одним из возможных условий должно быть признание собственной вины, раскаяние и сотрудничество со следствием.

Также для того, чтобы сделать эту процедуру более эффективной и максимально ускоренной следует четко очертить временные рамки, к примеру — 5 лет, за которые будут амнистированы все, кто признал свою вину и сожалеет о содеянном.

Примером применения подобных условий является Колумбия, где только в 2016 году закончилась партизанская война, длившаяся полвека. Для реинтеграции колумбийских боевиков применяют так называемое «переходное» правосудие, составляющие которого — правда, юстиция, репарации, гарантии невозврата.

В соответствие этим пунктам, прописана норма в законодательстве, согласно которой, выполнив все условия, боевики получают 4-8 лет ограничения свободы и социальных работ, но это не заключение за решеткой, а к примеру — участие в строительстве, либо — такая колумбийская идея — участие в разминировании. Развитие городов на Востоке может стать той платформой для сплочения украинцев в общем, особенно местных жителей.

Эффективность возврата и реанимации утраченной части украинского общества зависит не столько от действенной европейской модели, которую адаптировали под украинскую ситуацию, а в большей степени от того, как мы способны создавать новые инструменты, такие как амнистия. И в этом следует ориентироваться в первую очередь на особенности пострадавших регионов, вид военного конфликта и уровень осведомленности всего населения.

Внедряя методы мировой практики мы будем наблюдать как в очередной раз наше гражданское общество проходит своеобразный экзамен. А одна из решающих задач, которая покажет усвоили ли мы уроки истории, будет звучать так: «Выберите путь реинтеграции коллаборационистов в украинское общество — а) европейское прощение; б) советские репрессии.

Владислава Зновяк