Реинтеграция Донбасса — задачи для Украины на 2018 год

Еще два года назад президент Украины Петр Порошенко провозгласил курс на деоккупацию и реинтеграцию Донбасса. В 2016 оценивать было, по сути, нечего — кроме популистских обещаний. Но 2017 должен был принести первые плоды.

Если вопрос деоккупации тесно связан с военными или дипломатическими (выполнение сторонами Минских договоренностей) успехами, которых трудно достичь, то реинтеграция больше касается внутренней политики Украины. Над задачей реинтеграции Донбасса работали Министерство по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц, Министерство информационной политики, министерства экономического блока, военно-гражданские администрации.

С самого начала возникла терминологическая дилемма — что считать достижениями реинтеграции (индексы результативности) и кого именно надо реинтегрировать.

Если речь идет (и это логично) об оккупированных районах Донецкой и Луганской областей, которые находятся в искусственном информационном вакууме, то о полноценной политике реинтеграции можно будет говорить исключительно после их деоккупации.

Справедливо, что контекст реинтеграции был расширен до границ Донецкой и Луганской областей — контролируемых Украины территорий. И только из-за факта, что на севере Донецкой области в 2014 г. был форпост пророссийских сепаратистов и эти районы нуждаются в интенсивной санации и реабилитации.

Реинтеграция нужна не только Донбассу

В этой ситуации стоит говорить о системной проблеме, присущей, кстати, не только Донбассу, а всей Украине. Люди часто не знают, что такое быть украинцем. Если боевик «ДНР» внезапно наденет вышиванку и шаровары, станет ли он после этого украинцем? Более того, даже в Киеве многие не осознают важность политики идентичности. А может нам также стоит задуматься о реинтеграции Берегово?

При отсутствии четкого понимания стратегии, реинтеграция Донбасса в 2017 г. приобрела ситуативные черты, подкрепленные личными инициативами отдельных чиновников в центре и на местах. В области патриотического воспитания детей, при отсутствии соответствующих административно-педагогических кадров , нишу уверенно занимают радикальные националистические партии — «Правый сектор», «Азов».

Это уже приводит к расслоению общества в отдельных городах Донецкой и Луганской областей, где есть поколения родителей-патерналистов и детей-националистов. Дальнейшее движение в этом направлении может привести к более глубинным структурным изменениям. При отсутствии «мягкой» постепенной системной украинизации, можно ожидать все больший «отток мозгов». Миграционные процессы целом не присущи для Донбасса из-за традиционно низкой мобильности и высокого уровня оседлости. Тем худшие последствия будет иметь отъезд из региона образованного и экономически активного населения.

С другой стороны, работать с населением-электоратом, которое осталось становится намного легче. Этим пользуются отдельные политики и политические партии левого и лево-центристского направления, финансируемые олигархами.

Идеология «хозяев Донбасса» привела к созданию монополию на власть в отдельных городах региона. В условиях войны это вылилось в деятельность фондов, названных именами политиков и олигархов, что способствует упрочению ассоциации имени политика с предоставленной поддержкой. При этом часто деятельность фондов распределена по районам области — работают там, где они планируют баллотироваться на выборах. Подобное влияние различных партий создает на местах параллельную реальность. Многие ли в Киеве слышали о политической партии «Сила людей», фракция которой успешно действует в Мариупольской городском совете?

Провалы реинтеграции в 2017 году

При существующих обстоятельствах о слаженности государственной политики в сфере реинтеграции говорить трудно. Не способствует этому и наличие перманентных бюрократических конфликтов между военно-гражданскими администрациями и центральными органами исполнительной власти, между областной и городской властью, между чиновниками и представителями гражданского общества.

К этому следует добавить проблемы вынужденных переселенцев, большинство из которых зарегистрировано в Донецкой и Луганской областях (анонсированы первые достижения жилищной программы — в государственном бюджете 2018 заложены средства для строительства жилья в Мариуполе и Мангуше).

Среди ощутимых практических достижений — улучшенная система движения через контрольные пункты въезда-выезда (КПВВ), где установлено видеонаблюдение, проводятся профилактические беседы. Эти меры уменьшили факты коррупции на линии разграничения.

Однако провальным оказалось открытие на КПВВ торгово-логистических центров. Четыре действующих центры в майорских, Марьинке, Станицы Луганской и Золотом за год посетили 40 000 человек. При том, что ежедневно линию разграничения пересекает около 30 000.

Причиной такого фиаско является неудачно организованный процесс, а также многочисленные нарушения и махинации. Факт существования центров используется для незаконной перевалки товаров, благодаря продаже справок о происхождении товаров провоцируется создание теневой экономики. Модель duty free с предоставлением преференций местным производителям не работает.

Социальные меры, направленные на задание реинтеграции, также не имеют успеха. Так в Донецкой области в 2017 г. Было проведено 319 спортивных соревнований — ни в одном из них не принимали участие спортсмены с оккупированных территорий. Хотя спорт был определен (и по факту является) как хороший коммуникатор для урегулирования подобных конфликтов.

Защита и оздоровление детей — еще один приоритет в налаживании коммуникации. Ни один ребенок из оккупированных районов не оздоравливался за средства государственного бюджета в 2017 г., что неудивительно в условиях наблюдающегося языка вражды и негативной пропаганды Украины в самопровозглашенных республиках.

Из 1550 студентов, поступивших в вузы в 2017 г. из Донецкой и Луганской областей, нет ни одного студента с ОРДЛО. А вот обратные случаи, когда студенты из Краматорска едут учиться в Донецк, случаются.

Также фиксируются случаи «медицинских туров» в Донецк, когда пенсионеры из Украины едут на лечение в рамках «Программы воссоединения народа Донбасса» — аналог политики реинтеграции в «ДНР». Указанные акции не остаются незамеченными украинскими властями — больницы Мариуполя уже сегодня получают дополнительное финансирование для оказания медицинских услуг для жителей с оккупированных территорий.

При таких темпах и результатах реинтеграции, с каждым последующим годом пропасть между оккупированными районами и Украины будет только увеличиваться. А слишком большое внимание к контролируемым районам Донбасса приведет к синергии проблем на Харьковщине, Днепровщине, в Запорожской области. Чем, например, Мелитополь отличается от Славянска, кроме «показушного» внимания к проблемам?

Один из известных украинских аналитиков, говоря о своем втором в жизни визите на Донбасс (этот факт не мешает ему быть экспертом по конфликту на Востоке Украины) вспоминает городе-призрак Лисичанск, который умирает после событий 2014 года. Вот только он забыл сказать, что Лисичанск умирал значительно раньше, просто об этом мало кто говорил. Сегодня донецкие и луганские топонимы на слуху, а новые умирающие города появляются по всей стране, ожидая, когда политика реинтеграции дойдет до них.