Время наладить украинско-польские и украинско-венгерские отношения

2017 год стал кризисным для отношений Украины с почти всеми соседними государствами, за исключением Словакии и Молдовы. И когда дипломатическо-шпионские скандалы вспыхивали на северо-восточном направлении – с Россией, с которой Украина ведет неоглашенную войну, и с ее ближайшим союзником Беларусью, подобное положение дел не вызывает удивления. Однако ухудшение двусторонних отношений с Польшей, Румынией и, особенно, Венгрией имеет более негативную симптоматику.

Украина может остаться без своих адвокатов в Европейском Союзе

Западные соседи нашей страны – исконные адвокаты ее интересов в ЕС и НАТО, после Революции Достоинства и окончательного закрепления евроинтеграционного курса для Украины, должны были стать еще более близкими партнерами. Однако, на практике вышло иначе.

Украина перед лицом российской угрозы до сих пор вызывает сочувствие в европейских столицах. Но не все осознают масштабы и истинные цели гибридной войны России против европейской цивилизации.

Если Варшава последовательно придерживается открыто антагонистического курса по отношению к Российской Федерации («Польша будет следующей жертвой»), даже со сменой правительства правых консерваторов (что имеет скорее технический характер), то Будапешт позволяет себе дипломатические манипуляции и заигрывание с Москвой.

Парадокс, но венгры имеют так же, как и поляки, правоконсервативное правительство – Виктора Орбана, – который, накануне парламентских выборов в апреле 2018, только увеличил свой рейтинг доверия (феноменальный для Европы уровень поддержки – более 50%).

При этом Венгрия сегодня является ближайшим союзником для Польши как евроскептический полюс противодействия Брюсселю внутри ЕС. Первый телефонный звонок нового министра иностранных дел Польши Яцека Чапутовича был венгерскому коллеге Петеру Сиярто – главному антиукраинской ястребу европейской политики.

Кроме внутреннего электорального профиля ( «Фидес» и «ПиС» является правоцентристскими силами), общей нелюбви к инициативам Брюсселя и к мигрантам, в последнее время обе страны отличились рядом конфликтных ситуаций с Украиной.

Деструктивный альянс политиков и историков

Вопрос исторической памяти в отношениях Украины и Польши и венгерского меньшинства в Закарпатье в отношениях Украины и Венгрии, обусловили резкое охлаждение межнациональных отношений, несмотря на достижения визовой либерализации.

Сами причины конфликтов являются объективными и обусловленными историей, однако не надо отвергать тот факт, что их инспирация на данном этапе произошла из-за внешних дестабилизирующих усилий третьей стороны. Москва испытывает здоровый азарт в попытках поссорить всех со всеми в Центральной и Юго-Восточной Европе на основе истории и сопутствующего сепаратизма, и уже достигла на этом пути определенных успехов.

Однако ошибочной стратегией являются попытки Киева во всех своих внутренних и внешних проблемах видеть «руку Кремля». Ведь националистическая политика правых консерваторов Варшавы и Будапешта, пусть даже антиукраинская, не равна пророссийской позиции.

А попытки Киева выставить ее подобными образом лишь побуждает к дальнейшему раздору и невозможности наладить продуктивный двусторонний диалог.

С одной стороны, подобный дискурс в украинском обществе, которое находится в условиях агрессии со стороны РФ, понятно. С другой – это отражает низкий уровень профессиональной подготовки украинской стороны.

Киеву не хватает профессиональных и беспристрастных экспертов-историков, чтоб полноценно и без эмоций разобраться в ситуации. Там где есть общая история и граница двух национальных государств – проблемы всегда будут. Внутренняя ситуация накладывается на внешние ошибки Украины и проблема эволюционирует.

Украинцы в Польше – экономические мигранты, или беженцы?

Однако не только история сегодня является объектом спекуляций. Так новый премьер-министр Польши Матеуш Маровецкий рассказал главе Еврокомиссии Жан-Клоду Юнкеру о «нескольких тысячах беженцев от войны в Украине».

Всего в Польше насчитали более 1 млн. украинских трудовых мигрантов и несколько тысяч – беженцев из Донбасса. И именно этим Варшава объясняет свое нежелание принимать мигрантов с Юга.

На самом деле ситуация иная, о чем заявил министр иностранных дел Украины Павел Климкин. В 2015-2016 гг. в Польше официально получили убежище лишь 88 украинцев. Остальные – трудовые мигранты, которые спасают польскую экономику, тогда как поляки работают на заработках в странах Западной Европы.

Подобный дискурс Варшавы обусловлен откровенным нежеланием Польши принимать мигрантов из арабских стран и Африки, которые, в отличие от украинцев, очень плохо ассимилируются.

Общая квота Польши в ЕС – 12000 беженцев, тогда как некоторые страны, непосредственно сталкиваются с проблемой, вообще не имеют подобных квот (например, Италия).

В Украину, самую бедную страну Европы (ВВП на душу населения по показателям 2016 составляет 2185 долл., а в Польше – 12 373 долл.), сирийские беженцы не едут по объективным причинам. Однако когда поляки ставят знак равновесия между мигрантами из Ближнего Востока и Украины, это звучит оскорблением для Киева.

Камень преткновения – 7 статья закона “Об образовании”

Другим измерением является положение дел с меньшинствами в Украине. Большой резонанс и рассмотрение в Венецианской комиссии вызвал новый украинский закон об образовании, точнее статья 7 этого закона. Она запрещает получение государственной полного среднего образования на другом языке, кроме украинского. Образование на языках меньшинств возможно только в начальной школе – дальше все должны учить государственный.

Подобные трактовки закона стали причиной беспрецедентного давления на Украину со стороны западных соседей. Свою обеспокоенность выразили Румыния, Болгария и Польша, а Венгрия пошла даже дальше, заявив о политике блокировки интересов Украины в ЕС и НАТО.

Защита венгерской диаспоры – один из приоритетов Венгрии после 1991 г., что прописано в Конституции этой страны, население которой составляет менее 10 млн. человек. Зато венгерская диаспора компактно проживает в Румынии (около 1,3 млн.), Словакии (до 500 тыс.), Сербии (Воеводина – более 250 тыс.), Украина (Закарпатье – 150 тыс.). В общем венгерская автохтонная и иммигрантская диаспора насчитывает до 5 млн. человек – половина населения современной Венгрии.

Будапешт ввел языковые и исторические программы, направленные на поддержку иностранных венгров и против политики соседних стран. Больше всего страдает Румыния, в которой в середине марта 2018 г.состоится референдум по автономию Секуйского края в составе Румынии. Венгрия инвестирует в программы исторической памяти, направленные против запланированного празднования в 2020 г. столетия Трианонского договора и образования Великой Румынии. Находятся средства и на финансирование региональных инфраструктурных проектов для Закарпатья – более 60 млн. евро целевой финансовой помощи в год. Активно финансируются языковые программы, строятся частные венгерские школы (на эти цели в 2017 г. было выделено более 15 млн. евро).

Будапешт может себе это позволить, ведь по уровню роста экономики Венгрия в 2017 г. является одним из лидеров ЕС – 3,7% роста ВВП в год. Правда, региональные соседи Венгрии имеют еще более поражающие показатели роста: Польша – 4,2%, а Румыния – 5,7%.

Зато Украина и дальше беднеет из-за неэффективной модели управления. Украинцы массово едут за границу на заработки, часто с целью «осесть» в Европе. И, конечно, учат язык страны пребывания.

Польша не строит школы в Украине из-за того, что в большинстве западных регионов Украины дети с детства изучают польский язык. Венгерский и румынский языки лингвистически сложные для украинского – именно поэтому в Ужгороде и Черновцах вводятся бесплатные языковые курсы как для детей, так и для взрослых. А что делает в это время Украина для защиты украинцев за рубежом, чтобы они сохраняли свою идентичность?

Украина почти не взаимодействует со старой диаспорой (1950-1970 гг. эмиграции) за рубежом, которая имеет деньги и влияние. В МИДе создан департамент, которому не хватает финансирования для эффективной работы. Планы по созданию министерства по делам мирового украинства остаются на бумаге. А между тем настоящие демографические показатели в Украине никому неизвестны.

До сих пор не понятно, сколько населения сегодня живет на национальной территории – последняя перепись населения был в 2001 году.

Неизвестны точные цифры украинских мигрантов за рубежом, поскольку многие из них работают нелегально. Повседневно наблюдается практика русификации украинских мигрантов, которым не хватает поддержки своего государства за рубежом.

“Внешний враг” как предвыборная технология

Существующая ситуация в отношениях с Польшей и Венгрией несет дополнительную угрозу из-за приближения электорального цикла в Украине. Несмотря на асимметрию в отношении к вопросам исторической памяти и религии, языка и культуры, которая существует в Украине и ее соседях (удельный вес этих факторов для украинцев незначителен – на первом месте экономическая мотивация), действующая власть не может себе позволить полную деполитизацию процесса.

Речь идет об избирателях Западной Украины, на которых направлена ​​популистская риторика отстаивания символов националистического сопротивления и языковая тема.

Фактически, избирательный популизм в Украине одинаковый в проявлениях с популизмом в Центральной и Восточной Европе. Для Порошенко и его политтехнологов нет необходимости работать с экономически ориентированным электоратом восточных регионов – их не привлекают визовые достижения Киева или национально-культурные достижения.

Системные проблемы в отношениях Украины с Польшей и Венгрией наталкиваются на дефицит политической воли, отсутствие концептуальных подходов и стратегии. На законодательном уровне, в Украине продолжает действовать закон об основах внутренней и внешней политки времен президентства Виктора Януковича (1 июля 2010), добавление в текст которого упоминания о цели членства в НАТО не спасает его от морального устарения.

Украине нужна новая концепция внешней политики, где приоритетом будет региональное партнерство. Уже хватит торговать географическим  положением – надо предлагать Варшаве и Будапешту общие сферы интересов. А они есть! От энергетики до военно-промышленного комплекса, и заключения PESCO, которое предоставляет новые стимулы и для Украины.

Киев должен перейти от политики конфронтации с соседями к конструктивному диалогу. Площадкой может выступить модернизированная Вышеградская четверка, где с июля 2018 будет председательствовать Словакия. Украина должна выступить с инициативой реанимации идеи субрегиональных проектов Междуморья или Балто-Черноморского союза. Это даст необходимые сигналы для Москвы о политическом единении региона накануне новых испытаний и российских провокаций, которые непременно ожидают Европу после президентских выборов в России.

Дипломатия – это искусство компромисса, где все стороны должны быть довольны последствиями. Выстраивая политику двусторонних отношений с Варшавой и Будапештом, Киеву стоит об этом помнить.